Главная > Туристам > Интересное о странах > Путешествуем по России > Путешествыем по России: Теодор Курентзис в Перми

Путешествыем по России: Теодор Курентзис в Перми

Для жителей России, особенно москвичей и петербуржцев, Пермь – синоним провинции. Тут ваша русская литература постаралась. Сначала Чехов – ведь считается, что три сестры жили именно в Перми. Чехов был тут проездом на Сахалин, и, по легенде, своих героинь он списал с местных жительниц, сестер Циммерман – в Перми есть их дом с мемориальной доской. Затем был Пастернак, который оказался в городе во время Первой мировой войны, а затем поселил туда своего Юрия Андреевича Живаго, переименовав Пермь в Юрятин. «Дом с фигурами», напротив которого живет Лара и который пермяки называют «домом с человечками», – это особняк Грибушина, у всех барельефов на нем – лица его дочери в возрасте от 5 до 11 лет. Не говоря уже о писателях второго ряда – все, кого судьба заносила в Пермь, потом списывали свои провинциальные города именно с нее.

О провинциальности
Для меня провинциальность – это когда люди не развиваются в течение жизни. Если врачи дела­ют операции инструментами 30-х годов, не пошли на курсы повышения квалификации, для меня это знак провинциальности. Нет квалификации – нет роста, нет эволюции. В этом смысле провинциален Петербург. Что там есть из театров? Одна Александринка, которой руководит москвич Валера Фокин. Я уверен, что сейчас вся надежда на провинцию – в хорошем смысле слова. Где есть еще наивность, где люди еще готовы воспринимать искусство, где нет этих ужасных корпоративных концертов. В Москве человек выкладывает 25 тысяч за билет на концерт Хворостовского не потому, что он любит эту музыку, а потому, что он богатый и так принято – вот это провинциальность в отрицательном смысле. Которая здесь, в Перми, совершенно отсутствует. Здесь положительная провинциальность. Здесь все проще. Здесь простые люди, которые просто хотят приобщиться к музыке. К слову, вам не кажется, что скульптуры Церетели – как раз признак провинциальности?

О странностях
Пермь – довольно странный город. Какого-то компактного центра или «Старого города» в европейском понимании тут нет. Как я себе представляю, город застраивался более или менее хаотично, когда сюда во время войны эвакуировали заводы и ставили их как попало, где место было, вдоль Камы. Вот и получился город, вытянутый кишкой на 80 километров. Конечно, для культурной столицы тут пока не хватает гостиниц, да и аэропорт не дотягивает до международного уровня. Бывший губернатор Чиркунов собирался вроде все это развивать, но не знаю, что теперь будет. Ведь на наши спектакли приезжают люди из Москвы, Петербурга, Екатеринбурга, Новосибирска. Посмотрят и едут обратно. А в наших постановках участвуют оперные звезды мирового уровня – Симона Кермес, Мария Форсстрем, Тобиас Берндт. И им приходится жить в «Урале». Не селить же их в квартире с зеленым потолком с оранжевыми звездочками и коричневой луной, с синими стенами и синим полом?! Да-да, это описание реальной квартиры, которую я видел, когда искал себе жилье в Перми. После этого я стал смотреть только пустые квартиры, без мебели, без «дизайнерского ремонта», чтобы не было ни пафоса, ни пластмассы. Кстати, это все есть и в богатых московских квартирах, в которых столько золота, что оно становится похожим на пластмассу. Или посмотрите на обновленный Большой театр: все настоящее, но похоже на пластмассу, потому что сделано без души.

О современном искусстве
Гельмановский музей современного искусства PERMM – это, конечно, дело позитивное. И музей прекрасный. Но он хорош для меня и еще нескольких человек, которые уже побывали во всех музеях мира. А здесь нет ни Пушкинского музея, ни Третьяковской галереи, то есть у людей отсутствуют базовые знания. Хотя не могу не отметить – местный Музей изобразительного искусства, по меркам российской глубинки, очень даже неплох, но там нет ни Ренуара, ни Ван Гога. Людям сложно так вот сразу «прыгнуть» на современное искусство, до него же надо доходить постепенно, как по ступенькам подниматься. Да, в Париже есть Центр Помпиду – но есть и Лувр. Многое в современном искусстве мне может не нравиться, но я считаю, что все имеет право на существование. По всему городу чувствуется рука Гельмана – стены разук­рашены разнообразными граффити, иногда довольно остроумными. Считается, что возрождение городов или районов начинается с открытия художественных га­лерей. Тогда сюда потянутся любители искусства и меценаты, а за ними – дорогие рестораны и клубы. Рестораны в Перми действительно дорогие. А вот что дальше, еще не понятно. Правда, я уверен, что для города куда важнее хороший концертный зал. В Москве, например, есть только Большой зал Консерватории. Филармонию строили под Мейерхольда, там не та акус­тика, хотя сейчас это пытаются исправить. А тут мы можем попробовать его построить. А пока мы много репетируем в Дягилевском доме. И это замечательно – здесь есть дух, душа дома, где проходили домашние концерты, часто звучала музыка. Или в Мариинской гимназии – там прекрасный храм. К сожалению, эту гимназию, где Маяковский в свое время читал стихи, превратили в Сельскохозяйственную академию... А на месте монастырского кладбища устроили зоопарк. Напротив него – бордель (самый известный секс-клуб города – они, кстати, всеми правдами и неправдами пытались попасть на страницы юбилейного буклета нашего театра). О культурной столице Недавно издательство Taschen выпустило книгу The New York Times: 36 Hours. 125 Weekends in Europe, где из русских городов, кроме Москвы и Петербурга, фигурирует как раз Пермь и наш театр! Но культурной столицей она станет, когда на памятниках архитектуры не будет надписей «ресторан» и фото суши «Филадельфия» во весь фасад и когда весной на балконах начнут появляться цветы.

Информация предоставлена ЗАО "Конде Наст"

08.04.2013, 1373 просмотра.